Текст #000788

Но дальнейшее течение сюжета разрушает и эту возможность: венгерским сепаратистам, которые ищут у него поддержки, Рудольф заявляет, что дробить монархию он не позволит, что империя должна быть сплоченной и монолитной (на таком уровне трактуется в фильме революционно-освободительная борьба против деспотизма Габсбургов).

А вот еще одно па. К своей жене, некрасивой и раздражительной Стефании, дочери бельгийского короля Леопольда И, кронпринц относится безо всякой теплоты. В припадке гнева Стефания кричит супругу: «Вы обожаете только свою мать! Все знают, что вы смотрите на нее не сыновними глазами». И здесь для критика как будто должна вырисовываться иная фигура, к действию совершенно непричастная, — фигура жителя той же австрийской столицы, д-ра Зигмунда Фрейда, с которым несчастный престолонаследник, по всей вероятности, не был знаком, так же как не был знаком и с его теорией насчет эдипова комплекса. Однако обращение к знаменитому психоаналитику нам тоже не поможет — бросив этот намек, режиссер вскоре о нем забывает и движет действие в совершенно ином направлении, не стремясь заглядывать в глубины подсознания, обследованного знаменитым венским врачом.

Имя Фрейда, впрочем, возникает здесь закономерно, поскольку картина вообще напоминает спиритический сеанс — настолько часто она взывает к теням художников прошлого да и к современным — от Шекспира до Годара, а порой и просто к явлениям безымянным, как, например, уличная баллада. Именно к ней Янг обращается в первую очередь — гуляя инкогнито, на манер Гарун аль-Рашида, по венскому Пратеру, кронпринц знакомится с девушкой, спасая ее от назойливого обожателя и не зная, что имя ее — Мария Вечера. Пара смотрит представление кукольника — на сцене возлюбленные, нарушившие какой-то запрет, сверху на веревочке спущен сатана с бородкой клинышком и в малиновом балахоне: нервно и нелепо подергиваясь, он тащит девушку в преисподнюю.

Эпизод заканчивается репликой Рудольфа: «Она полюбила и будет наказана». Благодаря этой наивно-абстрактной фразе, столь не вяжущейся с принцем, как никак, человеком образованным, а в реальной жизни даже автором двух книг: «Пятьдесят дней на Дунае» (1881, 2-е изд-е —1885) и «Поездка на Восток» (1889), история «кукольная» и история «человеческая» уравниваются, и на вторую из них ложится отсвет каких-то сатанинских сил.

А затем от демонизма уличной баллады зрителя ведут выше — к классическому балету. Рудольф и Мария, зная теперь все друг о друге, влюбляются «на фоне» спектакля «Жизель». Когда герои бросают друг на друга — из ложи в ложу — подходящие к случаю нежные и лучистые взгляды, в действие вклиниваются сцены представления — смерть Жизель в кругу поселян, ее появление из могилы, танец виллис, исчезновение призрака на рассвете, в то время как возлюбленный страдает возле могилы в красивых позах. Сверх того, в эпизоде этом имеется еще одна параллель — когда снимают Марию Вечера, лицо ее освещено каким-то интенсивным, но мягким светом, так что оно превращается в легкое, воздушное, сияющее пятно — это головка Грёза. В кругу подобных ассоциаций даже бесспорный, «хроникальный», так сказать, факт — самоубийство Рудольфа Габсбургского и его возлюбленной — превращается в явление чисто литературное, тем более что факт в картине литературно подправлен. По некоторым источникам, Мария Вечера отравилась стрихнином, здесь же несчастный эрцгерцог, мучительно страдая и закрывая лицо рукой, стреляет в девушку из пистолета. Посмотрите анкеты девочек по вызову. Тут проститутки на Звездной с реальными фотографиями