Текст #000751

Этот народ и вел Иван Пырьев.

Первая моя личная встреча с Иваном Александровичем Пырьевым произошла прозаично.
Пятидесятые годы. Малокартинье. Почти безкартинье. «Мосфильм» остановился. В эти годы директором студии и стал Иван Пырьев.

А через некоторое время я получил вызов из отдела кадров явиться к директору студии.
Главный корпус. Директорский этаж. Пустой холл. Никого. Робко стучу в директорский кабинет. Резкий крик: «Да!»

Вхожу. Поднятые глаза как бы простреливают. Он что-то писал за столом, но глаза, так неожиданно оторванные от дела, не ищут фокуса — они сразу же нацелены, они требуют от тебя дела.

Приходится, сразу же напружинившись, отвечать:

— Пришел по вашему вызову...

Понаслышавшись о неистовом характере этого ставшего легендарным еще при жизни человека, невольно затрудняешься найти линию поведения...

Молчим. Глядя в сторону в начале фразы, Иван Александрович так же резко смотрит тебе в глаза в ее конце.

— Почему не хотите работать на студии?

— Дело в том, что конкретных предложений на студии мне не было...

Дальше я говорил уже не так уверенно:

— ...и я заканчивал договорную работу с издательством ЦК ВЛКСМ «Молодая гвардия».

— Что это за работа? Кстати, почему стоите по-военному?

— Кончил войну в Берлине. Может быть, мне показать вам работу для издательства?

— Приходите завтра с утра...

Назавтра. Тот же пустой директорский кабинет. На длинном столе, примыкающем к директорскому, во всю его длину разложена раскадровка-раскладушка дипломной работы «Овод» и параллельно с ней по другую сторону стола — иллюстрации для издательства.

Пырьев очень оживлен. Видимо, оригиналы рисунков для печати — неожиданная для него область. Он с интересом рассматривает их.

Обычно мгновенно взрывающийся, Пырьев на этот раз оказался как бы неподготовленным, чувствовалось, что он не может найти конкретного выражения своему отношению к создавшейся ситуации и к самим рисункам.

...Стоя у руля крупнейшей киностудии, Пырьев жадно искал инструменты для резкого повышения интенсивности кинопроизводства. Это чувствовалось.

Он пытался подвергнуть сомнению и переосмысливанию все: сложившуюся практику производственных взаимоотношений, цвет панелей в коридорах, характер оформления просмотровых залов, даже возраст режиссеров-постановщиков.

До всего было ему дело. Он искал соратников. В данном же случае его крестьянское нутро пе могло примириться с тем, что труд «его работника» использовался где-то на стороне и не находил применения в его собственном хозяйстве.

Он был хозяином положения и волен был решить, как использовать меня в своем хозяйстве, пускать или не пускать в «отхожий промысел». Пырьев принял решение мгновенно. Кнопка звонка:

— Попросите срочно Фролова.

Входит Константин Петрович Фролов.

Поначалу, не отрываясь, смотрит на Пырьева, пытаясь уловить причину скоропалительного вызова. Но Пырьеву нужна пауза, и Фролов своим чрезмерным желанием войти в обстоятельства его не «устраивает». Иван Александрович смотрит расширенными глазами в стену. Тишина. Пауза длится. Меня никто пе замечает. Потом Иван Александрович поворачивается к Фролову и сладчайшим голосом начинает «продавать» работы, за которые (нашему работнику!) платят где-то бешеные деньги.

Пырьев не может отказать себе в удовольствии выяснить осведомленность Фролова в расценках на иллюстрации...

А через пять минут я уже направлен в группу режиссера В. Ордынского «Человек родился». Это был большой человеческий и кинематографический аванс, выданный мне директором студии и режиссером.

Через некоторое время И. А. Пырьев вернулся к режиссуре. Он вернулся к другим темам. Другим режиссером. Другим человеком. Отзывы о руме Pokerdom можно прочитать тут