О кинорежиссёре Эсфирь Шуб

Среди нескольких поколений советской художественной интеллигенции есть одно, старшее, уже, к сожалению, уходящее, чья молодость совпала с годами гражданской войны и восстановительного периода. Тогда же началась и его творческая жизнь. Это зачинатели, первые каменщики и первые строители искусства советской эпохи. К ним принадлежала и Эсфирь Шуб, один из создателей и крупнейших мастеров советской документальной кинематографии.


Все представители этого поколения сродни друг другу. С наибольшей яркостью черты его выразились в биографии, творчестве, личности Маяковского, к которому они относились как к признанному своему вожаку.


«Владимир Маяковский — поэт нашего поколения. Он — это мы. Наши мысли, наши революционные стремления, наша лирика», — пишет Э. Шуб в книге воспоминаний и размышлений «Крупным планом», вышедшей совсем недавно в свет, всего за два-три месяца до ее смерти.


Как и Маяковский, все представители поколения ни минуты не колебались, «принимать или не принимать» революцию. Они дрались на фронтах, выполняли любую нужную работу в тылу.


В первые же месяцы после Октября совсем еще молодой девушкой Шуб поступила в театральный отдел Наркомпроса. Ее рассказ о работе ТЕО, о встречах с видными режиссерами, актерами, драматургами составляет одну из интереснейших глав книги. Умение создавать живые и яркие портреты современников всегда было одной из наиболее сильных сторон дарования Шуб как режиссера. Оно сказалось и в ее книге. Читатель найдет в этой главе несколько превосходных портретов, и среди них наиболее интересный и яркий — портрет выдающегося деятеля советской культуры — А. В. Луначарского.


В поисках нужной и полезной профессии Шуб поступила в прокатную контору, где несколько лет занималась перемонтажом заграничных фильмов, подготовляя их к выходу на наши экраны. За три года она перемонтировала и сделала надписи к двумстам фильмам! Это был тяжелый труд, но, занимаясь им, она впервые задумалась над проблемами монтажа, освоила азбуку этого дела. Азбуку, впрочем, придумала она сама — монтаж был настолько новой областью, что учиться ему было не у кого.


В те годы и в документальной и в художественной кинематографии именно проблемы монтажа представлялись чуть Ли не самыми главными. О блестящем монтажном мастерстве Шуб единодушно писала вся критика. Но именно в этом ее мастерстве, в поэтике фильмов, ею созданных, может быть, с наибольшей силой выразилась одна из главных черт поколения Маяковского. Сам поэт, его соратники и последователи никогда не мыслили свою работу оторванной от политики и относились к искусству, и в том же числе к кино, как к мощному средству политического воспитания, а от себя требовали прежде всего преданного служения народу, партии, государству.


В фильмах Шуб монтаж был всегда только выражением острой и четкой политической мысли. Именно эта мысль определяла ход монтажной фразы, чередование кадров, тексты надписей. Своеобразие творчества Шуб — отнюдь не в особых монтажных приемах и эффектах, а прежде всего в своеобразии проникающих его мыслей, в публицистической страстности, в логике развития отдельных тем и образов ее фильмов.


Глава книги, которая специально посвящена документальному кино и в которой основное внимание уделяется проблеме монтажа, и попутные высказывания Шуб на ту же тему в других главах будут с огромным интересом прочитаны и изучены не только кинематографистами, но и самым широким кругом читателей.


Тщательно и бережно выписаны Шуб портреты ее современников, друзей, «соработников» — Маяковского, Эйзенштейна, Вертова, Вс. Вишневского. В главах, посвященных этим художникам, есть и новые факты, и сохраненные наблюдательным автором книги детали, и яркость характеристик. Но один Признак в этих главах особенно бросается в глаза. Ни на минуту не покидает Шуб чувство удивления и восторга перед талантом тех, о ком она пишет. Они действительно предстают перед читателем «крупным планом», в котором отражено и самое главное и самое прекрасное в них.


Это черта молодости — умение восхищаться, умение талантливо рассказать о талантливом человеке, о своеобразии его поведения, манере разговаривать, общаться с друзьями, спорить, выступать.


Последние десять лет своей жизни Шуб была прикована к постели тяжелой сердечной болезнью. Она написала книгу уже немолодым и больным человеком. А книга — молодая, жизнерадостная, влюбленная в эпоху, которой посвящена, в искусство, которому отдал свою жизнь автор, в друзей и соратников, с которыми прошел он свой жизненный путь. Иначе и не могло быть в книге, которая написана человеком поколения Маяковского. Казино Вулкан Россия https://vulkanrussiaslot.com/ лучшее предложение игрокам